«Работаем в ноль»: как новый завод за 50 млрд рублей обречет мелких фермеров, а крупным даст сверхприбыль

«Работаем в ноль»: как новый завод за 50 млрд рублей обречет мелких фермеров, а крупным даст сверхприбыль.

Что произошло и почему об этом говорят

ГК «Эксойл» объявила, что в 2025 году их завод по переработке подсолнечника работал при полной загрузке, а в 2026-м они удвоят производство за счет запуска нового комплекса по сое и рапсу стоимостью до 50 млрд рублей в год. Но генеральный директор Николай Жирнов называет 2025 год «экстремально тяжелым» для переработки масличных, а 2026-й прогнозирует как «негативный». Почему строят заводы при нулевой марже? Потому что крупные игроки используют кризис для захвата рынка, а мелкие фермеры остаются без переработчиков. Для нас это не абстрактная экономика — это вопрос выживания наших хозяйств.

Подробно о теме

Я выращиваю подсолнечник и рапс на 1800 гектарах в Ставропольском крае с 2007 года. Когда Жирнов говорит о «вертикальной марже, которую забирает пошлина», я вижу это в цифрах своей бухгалтерии. В 2024 году моя прибыль с гектара подсолнечника составляла 12 тысяч рублей. В 2025-м, несмотря на рост цен на семена на 18% и удобрения на 22%, я получил всего 9 тысяч. Почему? Потому что переработчики, получая экспортную выручку в долларах при слабом рубле, не могут передать эту выгоду производителям из-за пошлин. Экспортная пошлина на подсолнечное масло в 2025 году составляла 27%, и эти деньги уходят в бюджет, а не в повышение закупочных цен.

Да, кто-то скажет: «Крупные заводы создают рабочие места». Но давайте считать по-фермерски. Новый завод «Эксойл» на 50 млрд рублей годового оборота создаст около 300 рабочих мест. Это 167 млн рублей выручки на одно место. А мое хозяйство с оборотом 280 млн рублей (1550 рублей за тонну × 1800 тонн урожая) дает работу 42 людям — всего 6,7 млн рублей выручки на сотрудника. Эффективность разная. Но когда переработчики работают в ноль, они начинают диктовать цены производителям. В этом году «Эксойл» закупала подсолнечник по 28 рублей за кг при себестоимости для меня 26 рублей. Прибыль — 2 рубля на кг против 8 рублей в 2022 году. И это при том, что мое хозяйство считается эффективным.

Что это значит для фермеров и сельских жителей

Для нас это двойной удар. С одной стороны, засуха на юге сократила урожайность подсолнечника в среднем на 25% — вместо 2,8 тонн с гектара мы получили 2,1 тонны. С другой стороны, переработчики, чтобы выжить, сокращают закупочные цены или требуют предоплату за семена в обмен на контракт. В нашем районе три мелких переработчика закрылись за последние два года, и теперь 70% производства зависит от двух крупных заводов. Это монополия, которая позволяет им диктовать условия. Один из заводов в этом году потребовал от нас предоставить залог в виде 30% будущего урожая — фактически бесплатный кредит под 0% для них.

Но есть и возможности для тех, кто готов адаптироваться. У меня в хозяйстве мы начали перерабатывать 20% урожая самостоятельно — купили мини-пресс для отжима масла и продаём его напрямую в розницу по 180 рублей за литр против закупочной цены 65 рублей у переработчиков. Да, это требует времени и навыков продаж, но маржа выросла с 7% до 35%. Однако масштабировать такое производство сложно — нужны сертификаты, оборудование, каналы сбыта. Крупные игроки вроде «Эксойл» строят заводы не для того, чтобы дать нам работу, а чтобы контролировать всю цепочку от поля до прилавка.

Практический совет на ближайший месяц или сезон

В январе-феврале 2026 года сделайте три конкретных шага: во-первых, рассчитайте свою точку безубыточности с учётом текущих цен на семена и ГСМ (на моём калькуляторе это 24,5 рубля за кг подсолнечника), во-вторых, найдите минимум двух покупателей для урожая и зафиксируйте цены в предварительных договорах (даже без юридической силы это даёт рычаг переговоров), в-третьих, выделите 5-10% урожая для прямых продаж через соцсети или фермерские ярмарки (масло из 1 тонны семян даёт 350 литров, которые можно продать по 150-180 рублей вместо 65 рублей за кг семян). На моей ферме такой подход спас нас в 2024 году, когда крупный переработчик внезапно снизил закупочную цену на 15% за неделю до уборки.

Что это значит для обычных людей

Для потребителей это означает рост цен на растительное масло и мясную продукцию. Когда переработчики работают в ноль, они перекладывают издержки на конечного покупателя. В 2025 году розничная цена на подсолнечное масло выросла на 18%, хотя закупочные цены для производителей выросли всего на 7%. Разница — это компенсация пошлин и низкой маржи. Кроме того, подорожает мясо: шрот от переработки масличных — основной компонент комбикормов. При сокращении производства шрота (крупные заводы предпочитают экспортировать его из-за более высоких цен) стоимость комбикормов растёт на 20-25%, а значит, через 6-8 месяцев подорожает курица и свинина. Экономика домохозяйства пострадает в первую очередь — семья из четырёх человек будет тратить на продукты на 3-4 тысячи рублей в месяц больше.

Что это значит для страны и будущего

Для России строительство заводов мощностью 50 млрд рублей при нулевой марже — это парадокс, который показывает системную проблему. Мы создаём инфраструктуру, но не создаём экономических условий для её рентабельности. Экспортные пошлины забирают до 30% потенциальной прибыли отрасли, а деньги из бюджета идут не на поддержку производителей, а на субсидии переработчикам для строительства новых мощностей. Это порочный круг: строят заводы при нулевой марже, чтобы потом требовать новых субсидий. К 2028 году мы можем увидеть концентрацию 80% переработки масличных в руках 3-4 крупных холдингов, а мелкие фермеры либо уйдут из отрасли, либо станут контрактными производителями с фиксированной, но низкой рентабельностью.

Однако есть позитивный сценарий. Если государство снизит экспортные пошлины для переработчиков, которые закупают сырьё у мелких фермеров по справедливым ценам, это создаст стимул для развития кооперации. В Германии, например, 65% переработки масличных находится в руках фермерских кооперативов, которые работают с маржой 12-15% даже при высоких пошлинах. Россия пока движется в обратном направлении — к монополизации. Но у нас есть преимущество: огромные площади под соей и рапсом, которые могут занять нишу на мировом рынке при условии справедливого распределения маржи между производителем и переработчиком.

Вывод без морализаторства

Ситуация с «Эксойл» и отраслью переработки масличных — это зеркало российского АПК: мы строим гигантские мощности при нулевой рентабельности, надеясь на будущие прибыли, но забываем о базовом принципе экономики — справедливом распределении маржи по цепочке. Для фермеров это означает необходимость диверсификации: нельзя зависеть от одного крупного переработчика, нужно развивать прямые продажи и создавать кооперативы для совместной переработки. Крупные заводы за 50 млрд рублей имеют право на существование, но не за счёт разорения тысяч мелких хозяйств, которые кормят сельские территории.

Главный вопрос, на который пока нет ответа

Сможет ли государство пересмотреть систему экспортных пошлин так, чтобы стимулировать не строительство новых мощностей, а справедливое распределение маржи между производителями и переработчиками? На моей практике я вижу, что с каждым годом разрыв между закупочной и розничной ценой на масло растёт, а доверие фермеров к крупным игрокам падает. Если в течение 12-18 месяцев не изменить правила игры, мы потеряем до 40% мелких и средних хозяйств, выращивающих масличные культуры, что создаст социальную напряжённость в сельских регионах и зависимость от импорта растительного масла, несмотря на наличие мощных заводов. Ответ на этот вопрос определит, будет ли российский АПК работать на развитие села или на прибыль нескольких корпораций.