Абирег: Интервью Салиса Каракотова, гендиректора АО «Щелково Агрохим»

Руководитель компании «Щелково Агрохим», специализирующейся на производстве семян и средств защиты растений, в интервью изданию «Абирег» рассказал о реальном импортозамещении в АПК.
- Текущий год в России прошел под знаменем тотального импортозамещения. Удалось ли вашей компании при такой политике нарастить долю в агробизнесе? Расскажите об основных итогах.
- У нашей компании разные ниши деятельности: производство и реализация семян сахарной свеклы, а также средств защиты растений. Есть еще и сельскохозяйственное направление. И последний наш амбициозный проект – эмбриональный центр в Липецкой области. Надо отметить, что по всем видам бизнеса наметился рост объемов.
Если говорить по производству семян, то воронежский завод «БЕТАГРАН РАМОНЬ» в этом году произвел и реализовал продукции более чем в 1,5 раза больше, чем в прошлом. То есть реализация была на сумму около 700 млн рублей. В 2016-м, думаю, по меньшей мере, сохраним такие темпы.
Здесь надо иметь ввиду, что воронежский завод – самодостаточная промышленная единица, которая может обеспечивать продукцией очень большие площади РФ, да и зарубежья тоже. В России мы сейчас занимаем приблизительно 11% данного рынка. Это чрезвычайно мало.
- Вы говорили, что воронежский рынок семян вам дается непросто…
- У нас есть определенные претензии. Например, когда корова не дает молока, то претензии надо предъявлять не к корове, а к тем, кто ее пасет. Есть претензии к Воронежской области абсолютно прямые и обоснованные. Может, это в качестве серьезного вывода или полусерьезного, но я неоднократно говорил губернатору Воронежской области Алексею Гордееву, что ваш регион – единственный, который ни зернышка с этого завода не сеет. Можете представить? В то время как соседняя Курская область сеет благодаря нам приблизительно 40% своих площадей.
- Мы на одном из круглых столов задавали этот вопрос местным аграриям. Они ответили, что есть вопросы по качеству…
- Они могут говорить о качестве сколько угодно, например, что драже не круглое. Как будто квадратное. И растет не так. Это выдумки и фальсификация. Понятно, что есть привычка – нравится немецкий продукт. Здесь можно было бы понять аграриев, если бы зарубежные материалы давали им кроме сахаристости свеклы золотые яйца, а наши семена убого пристроились в уголке. Но есть крупные компании, которые приобретают нашу продукцию и видят результат. Мы, конечно, набили оскомину, утверждая, что российские гибриды и урожайность, и сахаристость дают выше. У них структура клеточная прочнее. Бренды, которые должны расти на нашей земле, вызывают неприятие.
- Но ведь российский материал и зарубежный должны же отличаться?
- Это принципиальная позиция некоторых аграриев – не хотим российское. Даже просто попробовать не хотят. Иностранные семена сахарной свеклы ничем не отличаются от наших. Более того, у нас две линейки продукции – с иностранной селекцией и российской, которая выработана в километре от Рамони – в Институте сахарной свеклы. Должен сказать, что с самого первого дня слышим непонятные возражения. Хорошо, предположим, что все, кто сеет иностранными семенами, имели бы выдающийся результат. А те, кто сеет бетагранскими, плакали от недобора. Все же наоборот: по всей России получаем выдающиеся результаты. Более того, по итогам этого года была катастрофа с ураганами и пересевом свеклы. В течение короткого времени рамонский завод закрыл срочные потребности, работая в три смены, по меньшей мере 25 тыс. га, которые подлежали пересеву. Хорошие результаты были, в частности, в Орловской области при пересеве нашей продукции даже на месяц позже положенного срока – в мае.
Даже если Воронежская область не будет принципиально покупать, будем развивать это направление – производить семена.
- Большой потенциал пропадает?
- Мы готовы при ситуации, когда у нас не окажется семян иностранной селекции, закрывать эти потребности. России же отказывают, к примеру, в доступе к зарубежным финансам. Страна должна думать по принципу «а вдруг завтра война?». А если продовольственная война или война технологий? Когда не окажется семян, заводов, окажемся без сахара.
- По цене как соотносится зарубежный и российский материал?
- Наша цена ниже процентов на 25-30. Глядя на нас, появилось еще одно подобное предприятие в Белгородской области – совместное российско-голландское. Сейчас Россия, имея два завода, может обеспечить себя полностью семенами.
- Ваше воронежское предприятие сейчас работает на полную проектную мощность?
- Что такое проектная мощность? Это когда ты сутки напряженно работаешь в три смены. В день сегодня выходит 2,5 тыс. посевных единиц. Предприятие работает на суточной пиковой мощности, когда наступает сезон, а так можем закрывать российскую потребность от 40% до 70%.
- Ваше предприятие «Бетагран Липецк» занимается редким направлением – производством биоматериала. Как приживаются новые технологии?
- Очень хорошо. Мы отрабатывали технологию, попутно нарабатывая криобанк. Накопили более тысячи зрелых эмбрионов. За год отработали технологии IN VIVO и IN VITRO через получение эмбриона в живом организме и в лабораторных условиях. Обкатали технологию дозревания эмбрионов, их замораживания для долговременного хранения. Параллельно отработали с высокой результативностью процедуру имплантации эмбрионов суррогатным матерям-реципиентам. Достигли при технологии IN VIVO более 70% приживляемости, IN VITRO – более 50%. Это показатели выше мирового уровня.
- Полгода назад стоял сложный вопрос с закупкой нетелей…
- Как раз теперь можно смело утверждать, что мы вполне в состоянии заменить закупку нетелей поставкой будущих телят в виде эмбрионов. Чем хороша технология – одна корова, нетель, может дать одного теленка в год. Мы собрали высокоудойных коров по всей стране, которые давали от 11 до 14 тонн молока. Их генетический материал в совокупности с семенем быков высочайшей генетической ценности дают конечный продукт в виде эмбриона, через который в недалеком будущем (три года) будет воплощена наследственно закрепленная способность коровы давать высокий надой. Почему этот метод наиболее интенсивный по сравнению с традиционным, искусственным осеменением? Если корова в обычных условиях может произвести в год одного теленка, или три-четыре за свою продуктивную жизнь, то при использовании новой технологии за год мы можем получить от нее 30-80 эмбрионов. Это индивидуальные особенности каждой коровы. А после пересадки эмбрионов – соответственно 15-40 телят. И это не предел, отдельные коровы-доноры дают по 20-30 качественных эмбрионов за один цикл, а по нашим разработкам количество таких циклов возрастает до восьми в год. Нетрудно произвести расчет. Представьте, от одной выдающейся коровы – более 10 телят в год! Это минимальный результат. По любым прогнозам, он существенно выше. Мы с установленной периодичностью отбираем зрелые эмбрионы из матки коровы, параллельно – яйцеклетки, которые оплодотворяем, культивируем, а на выходе получаем готовые к имплантации эмбрионы. Делать это можно по технологии IN VIVO каждые 45 дней, по технологии IN VITRO три-четыре раза в месяц (можем отобрать две-три яйцеклетки. Из них в любом случае выделим вполне кондиционный материал). Следовательно, это способ быстрого роста поголовья с высокопродуктивным скотом. Естественно, это дешевле, чем купленная нетель.
- Есть ли спрос на липецком и воронежском рынке по данному направлению?
- Высокий, причем не только в Черноземье, но и в Краснодарском крае, где тоже – и успешно – начата работа. Большой интерес проявил Башкортостан, уже в январе 2016 года там будут произведены первые пересадки эмбрионов. В крупных хозяйствах предложили все размножение племенной части стада осуществлять через эмбрионы. Направляем туда наших специалистов, они там живут и работают над подготовкой и проведением имплантации эмбрионов. Упрощенно процедура пересадки выглядит как при обычном осеменении, однако много сложнее. А вся процедура получения и пересадки эмбрионов требует нескольких этапов: подготовка лучших коров стада – гормональная стимуляция доноров, извлечение, определение качества, замораживание и имплантация эмбрионов. В чем отличие? В сложности исполнения всех процедур на каждом этапе – слишком тонкая работа. Отслеживаем приживляемость в течение трех месяцев. Это постоянная работа, которая сегодня набирает мощность, скорость, как раскрутившийся маховик.
- Предприятие приносит доход?
- Сейчас оно само себя обеспечивает. С этапа выхода на производство не менее 10 тыс. эмбрионов предприятие не только само себя окупает, но и возвращает инвестиции. Мы потратили на завод собственные деньги, не было ни рубля кредитных средств. При работе на полной мощности (10 тыс. эмбрионов) в течение трех-четырех лет вложения должны вернуться.
- Дорого создать такое предприятие?
- Сравнительно недорого, потому что мы успели вложиться до роста курсов валют. А ведь там почти все оборудование импортное. Всего вложили порядка 370 млн рублей. Таких объектов в нашей стране нужно штук 10.
- А сейчас только один?
- Да. Смотрите, в России около 8 млн коров. Понимаем, 100% перевести на такое размножение не сможем, но, если бы было 10 лабораторий, которые производили 100 тыс. эмбрионов, произошел бы серьезнейший рывок в течение трех лет по части наращивания надоев и улучшению качества стада.
Эмбрион стоит 20 тыс. рублей. Кажется, что дорого, хотя нетель обойдется в 280 тыс. рублей. Мы бы хотели, чтобы власти субсидировали аграриям закупку. Тут нужны такие же преференции, как и при приобретении нетелей. При этом субсидирование нетелей выходит дороже, учитывая их конечную стоимость. На эмбрион нужно не так много денег.
- Государство не хочет развивать эту сферу? Еще такие центры строить?
- Оно откликнулось. Мы подали заявку в Минсельхоз РФ на признание этого объекта селекционно-генетическим центром, который будет иметь соответствующие преференции. Возможно, это позволит сделать привлекательным строительство новых подобных объектов. Есть приказ Минсельхоза, по которому СГЦ субсидируются в размере 30% от стоимости строительства.
- Вы под него попали?
- Пытаемся, но есть противники, которые не понимают, что это такое. Они понимают СГЦ, когда есть тысяча коров и производят нетелей или телят. А вот что такое эмбрион – тут приходится объяснять.
- Нет пока доверия или статистика приживаемости смущает?
- Нет, статистика уже есть. Даже при стандартном бычьем осеменении стельность от первого осеменения не выше 70-75%. При технологии IN VIVO это составляет 50-70%. IN VITRO еще сложнее, но результат близок к IN VIVO. Но! Нужны профессионалы. Страна их лишилась примерно с 1993 года, а новых не вырастили. Мы эту нишу заполняем, готовим специалистов в области биотехнологических инноваций.
- Какие результаты по средствам защиты растений?
- Совсем другая картина, чем по семенам. У нас, видимо, наступает перелом, когда российским сельхозпрепаратам начинают доверять больше, чем иностранным. Отечественный рынок в текущем году хорошо отреагировал на наши предложения: по России у компании рост 78% к 2014 году. И рост физических объемов тоже большой – 14%. И мы такие не единственные. В 2015 году российские препараты заняли не менее 50% внутреннего рынка. Раньше подобные показатели были недостижимы. Поэтому объемы производства должны расти и в будущем. Важно при этом отметить, что ценовой уровень отечественных препаратов ниже, чем у иностранных. Мы не то что не отдаем рынок, а постепенно его забираем.
В 1999 году доля российских препаратов на рынке достигала лишь 20%. Доля иностранного присутствия всегда была выше. Наше предприятие – одно из двух крупных в России среди производителей средств защиты, на нас большая ответственность, и мы в состоянии обеспечить половину потребности России в препаратах. Кстати, Воронежская область хорошо доверяет нашим средствам защиты, здесь рост составил чуть ли не 50% по сравнению с 2014-м.
- За счет чего удается прибавлять?
- «Щелково Агрохим» – серьезное новаторское предприятие, мы – бывший научно-исследовательский институт средств защиты растений. Специалисты у нас работают десятилетиями. Мы создали целое направление по технологиям защиты и вообще по технологиям управления растениями. Это многих привлекает.
- Государство вроде бы собирается увеличивать поддержку аграрного направления. Пользуетесь этим?
- Мы впервые обратились за помощью в правительство. Хотели бы получить элементы поддержки для внутреннего производителя. Пока их нет. Эти меры поддержки были всего три года, в 1999-2001 годах, когда покупателю субсидировалось приобретение отечественных препаратов. С 2001 года поддержки не стало. Единственное, был период, когда с 2009 по 2012 годы субсидировались только свекловичные препараты. Поскольку мы с 2012-го в ВТО, никакого субсидирования конкретных направлений по условиям Всемирной торговой организации не допускается, нет поддержки внутренних производств. Но есть другие меры поддержки. Например, можно ограничить количественный ввоз импорта, что мы и рассчитываем увидеть.
«Абирег»от 24.12.2015

Новые видео
Встроенная миниатюра for Интервью с Валерием ГАЧМАНОМ: перспективы аграрного экспорта в Сибири
Интервью с Валерием
Встроенная миниатюра for Обзор инкубатора BEST-200
Обзор инкубатора BEST-200
Встроенная миниатюра for Биогаз в России
Биогаз в России
Встроенная миниатюра for Наши лесные прогулки
Наши лесные прогулки
Встроенная миниатюра for Минитрактор самодельный
Минитрактор самодельный
Встроенная миниатюра for Все о выращивании капусты
Все о выращивании капусты
Встроенная миниатюра for Томаты - это не сложно
Томаты - это не сложно
Встроенная миниатюра for Клубника садовая
Клубника садовая
Встроенная миниатюра for Выращивание земляники
Выращивание земляники
Встроенная миниатюра for Один день из жизни пастуха...
Один день из жизни пастуха
Встроенная миниатюра for Куры на загородном участке
Куры на загородном участке
Встроенная миниатюра for Выгодно ли содержать корову
Выгодно ли содержать корову